НовостиФорумПишите намФотогалереяПоискАрхив

Три парада – три Украины

Выходные на Украине ознаменовались двумя парадами, в субботу неонацистов в Мариуполе и в воскресенье представителей ЛГБТ в Киеве.
Подробнее »

 
ФРАНК-ВАЛЬТЕР ШТАЙНМАЙЕР: «СЕРЫЙ КАРДИНАЛ» ГЕРМАНИИ
политпортрет
Когда в ноябре 2005 года Ангела Меркель была избрана канцлером Германии, многие аналитики гадали о том, в каком направлении может измениться внешняя политика этой страны. Еще в предвыборных баталиях Меркель заявляла об отказе от внешнеполитического наследия своего предшественника Герхарда Шредера в развитии отношений с Россией, демонстрировала желание наладить отношения с США.

Ставленник Шредера

От того, кто займет в новом кабинете Меркель пост главы внешнеполитического ведомства страны, зависело если не все, то многое. Но сначала отказался от этой должности премьер-министр земли Бранденбург Матиас Платцек, а потом и известный в стране бывший министр обороны Петер Штрук. Затем председатель Социал-демократической партии (СДПГ) Франц Мюнтеферинг назвал имя шефа ведомства канцлера Шредера 49-летнего Франка-Вальтера Штайнмайера. На этой должности он курировал работу немецких спецслужб, принимал участие в принятии важнейших решений правительства, слыл знатоком проблем внешней политики.
Выбор был сделан. Любопытно, что большинство германских СМИ тогда поддержали кандидатуру Штайнмайера. Они писали, что новый министр имеет все достоинства, которые положено иметь главному дипломату страны: предупредителен, умеет слушать и способен молчать о том, о чем не следует говорить, прагматик, дистанцируется от «идеологических эмоций». К тому же его образ, да и сама биография в глазах широкого немецкого обывателя выступали в качестве своеобразного олицетворения «немецкой мечты». Сын столяра, получивший высшее юридическое образование, имеющий тридцатилетний стаж в СДПГ, но никогда не занимавший партийных постов, негласно всегда рассматривался руководством СДПГ как человек, способный возглавить любое государственное ведомство.
В начале восьмидесятых годов он стал референтом, а вскоре руководителем секретариата премьер-министра земли Нижняя Саксония Герхарда Шредера. Когда Шредер в 1998 году победил на выборах и стал федеральным канцлером Германии, Штайнмайер вместе с ним переехал в Бонн. Через год он возглавил ведомство канцлера, будучи его правой рукой, своеобразным «серым кардиналом».
Так что назначение Штайнмайера министром иностранных дел было воспринято прежде всего в России как «сигнал», свидетельствующий о сохранении курса преемственности, хотя и относительной, в выстраивании отношений между двумя странами.
В то же время аналитики предупреждали, что Берлин прямо «на марше» будет модернизировать свою «русскую политику», вводя в нее многовекторную составляющую, чтобы, как говорится, и волки были сыты, и овцы целы.
Первый вектор этой политики представляет Вальтер Штайнмайер, занявший в мае 2007 года одновременно и пост вице-канцлера. Он во главу угла внешней политики ставит прежде всего прагматические, экономические интересы страны. То есть претворяет в жизнь традиционную формулу общеевропейской социал-демократии - экономика определяет и политику.
Второе направление, которое аналитики олицетворяют с канцлером Ангелой Меркель, предполагает «разводку» политических и экономических устремлений. Не случайно именно Ангела Меркель является сторонником идеи диверсификации в области нефтегазовых поставок, дабы «сохранять свободу рук и не попадать в зависимость от одной страны». В итоге, как подметила немецкая печать, когда в Россию приезжает Штайнмайер, он говорит о стратегическом партнерстве и встречается с промышленниками, бизнесменами. Когда визит наносит Меркель, она рассуждает о правах человека и демократии, беседует с представителями российских оппозиционных партий. Такое «разделение труда» пока не мешает работе немецкого бизнеса в России.
Но немецкий бизнес живет не только одной Россией. Сегодня география его интересов распространяется и на другие страны и континенты: Латинская Америка, Китай, Африка и даже Ближний Восток. Так что если рассуждать категориями некоторых российских экспертов, то в случае обострения борьбы «в немецких верхах» речь может пойти в первую очередь о столкновении интересов, ориентированных на разные цели, в частности, и во внешнеполитической сфере, финансово-экономических группировок. Не случайно фигура Штайнмайера на предстоящих выборах канцлера в 2009 году рассматривается в качестве основного кандидата от Социал-демократической партии. Поэтому в рядах СДПГ нарастает критика в адрес курса канцлера Меркель. Ее упрекают в чрезмерной «эмоциональности» проводимой ею «личной» внешней политики: «Это происходит потому, что Меркель выросла в ГДР, - писала одна из авторитетных немецких газет. - Можно сколько угодно философствовать об энергетической политике, основанной на европейских ценностях, но газ нужен нам абсолютно реально».
Однако, на наш взгляд, вряд ли проблемы внешней политики станут главной темой предстоящей предвыборной кампании в Германии.

Новая геостратегия Берлина

Сегодня мало кто сомневается в том, что на мировой арене заметно возрастает роль Германии. Она прямо на глазах наращивает внешнеполитическую активность как на постсоветском пространстве, так и в других регионах мира. Министр иностранных дел Штайнмайер выезжает со своими коллегами и с группой бизнесменов в многодневные командировки в Россию, государства Средней Азии, южного Кавказа, является частым гостем на Украине. В этом смысле Берлин выступает в роли главного европейского лидера, реализующего новые внешнеполитические подходы, которые продвигают официальный имидж Германии в качестве беспристрастного, надежного экономического и политического партнера. При этом, конечно, Германия прежде всего активно продвигает интересы своего национального бизнеса, использует свои значительные финансовые ресурсы, свое влияние в международных организациях и свои возможности крупнейшего кредитора реформирующихся государств. Более того, она не упускает случая, чтобы выступить в роли посредника или «адвоката» некоторых государств.
Это большое искусство в политике маневрирования. Штайнмайеру оно пока удается. Причем настолько, что внешне кажется, будто нуждам германской внешней политики подчинены многие европейские политические институты, выступающие в роли инструмента легитимации внешнеполитических действий Берлина.
Но подобная тактика побуждает ее партнеров по ЕС (в первую очередь, Францию и Великобританию) запускать в действие механизмы по созданию баланса равновесия в традициях великих держав XIX века. Тем более, что Берлин, несмотря на призывы к дальнейшей интеграции стран ЕС, пока не демонстрирует очевидного желания передать общеевропейским институтам часть своего внешнеполитического суверенитета. У него, судя по всему, имеется свой сценарий действий: максимально приблизить свои собственные национальные интересы к статусу общеевропейских. Или можно сказать по-другому – подчинить общеевропейские интересы своим.
И эта политика небезуспешна. Достаточно вспомнить, как Германия через ЕС решила вопрос о признании Словении и Хорватии, а также добилась согласия Франции на расширение ЕС на Восток. В то же время главе внешнеполитического ведомства Германии Штайнмайеру настолько удается тонкая «игра», что при этом его страна не оказывается в изоляции и не портит отношения прежде всего с Францией. Происходит такое, на наш взгляд, потому, что Германия и Франция на данном этапе пытаются совместно решить свои стратегические задачи: добиться равноправного диалога с США, выстроить приемлемые формы и методы разрешения конфликтов без вооруженного участия США, провести реформирование НАТО по такому сценарию, чтобы сузить возможности для американской дипломатии разыгрывать при необходимости «европейскую карту» поверх голов Берлина и Парижа. При этом Берлин и Париж, публично заявляя об отсутствии у них так называемых «антиамериканских доктрин», пытаются объединить усилия в деле осуществления европроектов на валютно-экономическом, политическом и оборонном направлениях. Но когда речь заходит об интересах Германии, то Берлин часто называет вещи своими именами. Например, министр Штайнмайер, говоря о размещении элементов американской ПРО в Европе, главный акцент ставит на стремлении США расколоть Европу на «новую» и «старую».
Вот почему в контексте складывающейся геополитической конъюнктуры так называемое «русское направление» в политике Германии начинает приобретать новое качественное содержание. Во время недавнего своего визита в Россию Штайнмайер говорил о готовности Германии принять участие в процессе модернизации нашей страны. А ранее в интервью итальянской газете «Република» он напоминал, что «проблемы мирового масштаба мы не сможем преодолеть без Москвы», и поэтому «Россия и Европа только выиграют от тесного сотрудничества».
Все это признаки появления новых сюжетов в политике Берлина. Но при этом Германия не демонстрирует восторга от усиления роли России на постсоветском пространстве, пытается, например, во взаимоотношениях с Грузией и Украиной выставлять себя в качестве нового «центра силы». Одновременно она не скрывает желания сохранить геополитический статус-кво, сложившийся после развала СССР, исключить потенциальные возможности для возрождения ситуации, при которой все решали две ядерные сверхдержавы - США и Россия. Поэтому ослабление мощи США и восстановление позиций России на внешнеполитической арене, с одной стороны, вроде бы создают благоприятные возможности для широкого маневра германской дипломатии, с другой - она вынуждена считаться теперь и с российским фактором уже в новых условиях.
Именно в этом сюжете - главные проблемы современной германской внешней политики. Она усилиями канцлера Меркель и министра Штайнмайера пытается найти такое сцепление в своих действиях, которое увело бы страну от крайностей - от повторения феномена «Рапалло», когда в 20-х годах прошлого века потерпевшая поражение в Первой мировой войне Германия пошла на сотрудничество с Советской Россией, оказавшись в изоляции на Западе, и полной приверженности принципам европейской и трансатлантической солидарности, что способно свести к нулю усилия на восточное направление политики.
В настоящий момент мы может фиксировать пока один факт: Германия расширяет горизонты своих интересов, вплоть до своего военного присутствия в Афганистане. Она вместе с Францией стремится осуществить проект с созданием европейской обороны и укрепить позиции на Балканах.
В то же время, как отмечают аналитики, в Европе, еще не изжившей синдром Второй мировой войны, новый образ Берлина вызывает определенную настороженность, что побуждает некоторые европейские страны начать также модернизировать свою внешнюю политику с целью выстроить такие геополитические балансы, которые внешне напоминают микрокоалиции времен 30-х годов прошлого века.
В этой ситуации от российской дипломатии требуется проведение гибкой и взвешенной политики, чтобы, развивая масштабное сотрудничество с Германией, сохранять общеевропейский баланс не только в сотрудничестве с некоторыми европейскими странами, но и с США, и другими ведущими игроками в международной политике.
Но в целом Германия с опорой на «русское плечо» имеет все шансы грамотно идентифицировать себя в условиях глобализации не только в общеевропейском, но и в мировом контекстах. В конечном счете, в истории российско-германских отношений были не только «черные страницы» страданий обоих народов, но и целые главы благотворного, взаимовыгодного партнерского экономического, политического и культурного сотрудничества.

Сергей ВЛАДИМИРОВ
04.06.2008

 

Вернуться назад Версия для печати
 
 
 
В случае опубликования материалов ссылка на "Riga.Rosvesty.ru" обязательна.
Федеральный еженедельник «Российские Вести»
Все права защищены 2006 ©