C «теней» на Бастионке сорваны маски
Как погибла операторская группа Юриса Подниекса
В рамках журналистского расследования, предыдущие материалы которого опубликованы в «Российских вестях» в статье «Тени на Бастионке: как погибла операторская группа Юриса Подниекса» (см. №1 за 2016 год, – прим. ред.) нам удалось установить важные новые обстоятельства. А именно, найден свидетель, который утверждает, что Андриса Слапиньша и Гвидо Звайгзне убили выстрелами с Бастионной горки Дидзис Мейерс и Раймондс Граубе.

Свидетелю об этом сообщил застрелившийся несколько лет назад отставной полковник Земессардзе Дидзис Мейерс, который сам причастен к этому преступлению. Отметим и то, что само самоубийство Мейерса выглядит очень загадочно. Как отмечает свидетель (имя которого мы пока не раскрываем по причинам его безопасности), перед самоубийством Дидзис Мейерс употреблял алкоголь в большом количестве и много рассказывал о своей жизни. Не исключено, что кому-то это могло не понравиться.

Предлагаем ознакомиться читателям «Российских вестей» с интервью этого свидетеля (аудиозапись интервью есть в распоряжении редакции «Российских вестей»), которое взято членом нашей журналистской группы в Риге:

«Свидетель: Провокацию против Рижского ОМОНа готовили с 1990 года под латышского националиста Георгия Ефимовича Бесхлебникова – в то время служившего в Кировском отделе милиции Риги и являвшегося одним из руководителей латвийских «белых беретов». Операцию по провокации Рижского ОМОНа, не перешедшего в подчинение республиканской милиции и подчинявшегося командам союзного руководства, сначала хотели доверить Бесхлебникову. Но кому-то пришло в голову, что «белые береты» даже оружие не все в руках держали. Тогда провокацию против ОМОНа доверили будущим служащим 9-го батальона охраны штаба Земессардзе.

— Сколько там было стрелков?

— Четверо. Граубе, Мейерс и еще двое вели огонь по зданию МВД. Стреляли с заранее подготовленной позиции на Бастионной горке, противостоящей зданию МВД.

— Вы сами участвовали тоже?

— Я тогда работал в одном из рижских отделов милиции, и узнал историю позже от Дидзиса Мейерса. Провокацию против ОМОНа готовили давно – задействовали людей, скрытно посадили в парке для того, чтобы стрелять, как получится.

— Граубе или Мейерс стреляли в операторов группы Подниекса?

— Я знаю со слов Мейерса, что он стрелял, но они ли убил операторов, не могу сказать. Я не оправдываю, но пытаюсь объяснить логику. 11 часов вечера, начало 12-го, зима, темно, парк плохо освещен. Внизу – телеоператоры Звайгзне и Слапиньш, большая Betacam-камера, похожая на гранатомет. Оператор встает, кладет камеру на плечо, как наводит, готовится к выстрелу – что вы подумаете? Вы выстрелите первым.

— А какова логика ополченцам, противостоящим московским омоновцам, стрелять в гражданских? Будущее Земессардзе выступало на стороне ОМОНа?

— Будущее Земессардзе не прикрывало ОМОН. Земессардзе надо было пресекать действия омоновцев. Там было убито пять человек, в том числе мальчик, бежавший по парку в сторону МВД, и два работника рижской милиции из Кировского отдела. Я не знаю, кто из них кем был убит – но провокация была плановая и эффективная.

— Вы знаете детали?

— Вскоре после этого Граубе пошел служить в батальон по охране штаба Замессардзе, что в Риге, на углу улиц Слокас и Калнциема. Но через небольшое время он и ребята из 3-роты батальона перешли в созданный под командование Гиртcа Кристовскиса (будущий министр МВД и обороны, депутат парламента) Specialo uzdevumu vieniba (SUV) – группу специальных операций армии Латвии. Историю 19 января мне рассказал участник стрельбы со стороны Земессардзе – Дидзис Мейерс. Мы с ним дружили и после службы в SUV.

— Он может дать показания?

— Мой товарищ застрелился. Причин здесь несколько. Во-первых, он достаточно ранимый человек. Во-вторых, в середине декабря, когда готовилась эта провокация против Рижского ОМОНа, ему и другим стрелкам было многое обещано. В отношении товарища не было выполнено ничего. А Граубе больно высоко забрался. Я бы сказал, больно высоко его закинули.

— Какие доказательства вашей версии?

— Это не версия. Все это рассказал мне Дидзис Мейерс, который участвовал в той операции. А Граубе? В SUV было сначала 35 ребят, с военным опытом, а Граубе – сантехник из Марупе. На грани развала SUV была проведена замена командиров, Граубе должен был идти на место Валдиса Золтнерса, но попался пьяным за рулем автомашины – ему и там все замяли. В отличие от искателя справедливости Мейерса, Граубе – очень послушный: если от него требуют говорить «черное», он так будет говорить и на белое.

— Было ли расследование, проведена баллистическая экспертиза по делу гибели операторов группы Подниекса?

— Это дело было поручено рижскому отделу УВД. А там… знаете, у вас погоны, вам дали приказ — вы будете его оспаривать? Когда ОМОН задержал автобус «белоберетчиков», там нашли дубинки, полотно бензопилы с приделанной рукояткой. Тому же рижскому отделу отдали следствие – ну да, по закону это холодное дробящее оружие, ну и что? Сверху сказали закрыть. Командовал рижским отделом МВД тогда Алоиз Вазнис, который после стал министром внутренних дел.

— В своем расследовании журналистка из Риги Татьяна Фаст указывает, что режиссер Юрис Подниекс после гибели своих операторов Слапиньша и Звайгзне посещал базу ОМОН, сохранил с омоновцами хорошие отношения – и хотел что-то рассказать, но вскоре и сам погиб. Эти смерти могут быть связаны?

— Да, в совокупности. Что касается моего товарища – что он застрелился, я не очень верю. Он мучился тем, что вместо омоновца он застрелил совершенно посторонних людей.

— А почему вы решили сейчас все это рассказать?

— Я решил давно рассказать. Что мне терять? Мой товарищ застрелился, а в отношении Граубе все обещания сбылись – это карьера и сопутствующие ей деньги. Другое дело, что доследования по этому делу мы не увидим, потому что никому это не нужно».

Реакция Граубе на публикацию данного интервью была нервной. В интервью Neatkariga rita avize от заявил, что во время перестрелки в районе Бастионной горки он находился на Закюсале. «Я в качестве добровольца принимал участие в защите баррикад», – отметил Граубе.

Реакция Генпрокурора Латвии

Генпрокурор Латвии Эрик Калнмейерс также отреагировал на наше расследование обстоятельств гибели группы Юриса Подниекса. Напомним читателям фрагмент прошлогодней нашей публикации о роли Калнмейерса в этом деле:

«23 июня 1992 года Подниекс отправился плавать с аквалангом в озере Звиргзду Алсунгской волости Кулдигского района и исчез. В недельных поисках участвовало 50 человек, в том числе 20 водолазов. На восьмой день поисков (и это при том, что, по словам местных жителей, обычно утонувших в озере Звиргзду находили за пару дней) 30 июня в 13 часов дня, ровно в то же время, когда Юрис исчез, один из курсантов Полицейской академии Эйнар Калванс обнаружил его тело в одной из впадин озера на глубине 8 метров. Нашёл в том месте, где водолазы уже все неоднократно «прочесали».

«Режиссера нашли с сорванной маской и пустыми кислородными баллонами. Он лежал, погруженный в темный ил, лицом вниз, далеко от того места, где его последний раз увидел сын Давис. Те, кто видел, как тело Подниекса вытаскивали на берег, обратили внимание на его лицо, которое было чистым: это было довольно странно, ведь озеро кишело раками. Еще одна любопытная деталь: Подниекса обнаружили в том месте, с которого спасатели и начинали свои поиски. Причем проходили они по нему неоднократно. Почему они ничего не заметили раньше? Впадина помешала? А может, его там все это время не было?», – пишет Фаст в книге «Легко ли быть идолом?».

27 июля 1992 года в прессе было опубликовано официальное заключение о смерти кинорежиссера. «Смерть Юриса Подниекса наступила в результате несчастного случая», – констатировал газете Diena заместитель начальника Управления по особо важным делам Прокуратуры ЛР Эрик Калнмейерс. Тот самый Калнмейерс, которого мы уже помним по делу о расследовании событий ночи 19–20 января 1991 года. И тот самый Калнмейерс, который ныне является Генпрокурором Латвии.

Уже спустя годы именно Калнмейерс пытался в разговоре с Фаст вновь доказать версию «несчастного случая». Этот диалог Фаст приводит в своей книге:

«Фаст: А как вы объясните тот факт, что Юрис всплыл в одном месте, а нашли его в другом?

Калнмейерс: Когда всплыл, он фактически тогда уже тонул и звал на помощь...

Фаст: Но почему он не поплыл, если смог вынырнуть на поверхность?

Калнмейерс: Вы когда-нибудь тонули? Если человек захлебывается, у него уже нет сил.

Фаст: Но нашли-то его в другом месте...

Калнмейерс: Ну и что? Могло отнести течением...

Фаст: В озере?

Калнмейерс: Да, и там есть движение воды... Мы исследовали все события в комплексе и до смерти Подниекса, и после, и специалисты пришли к выводу, что не было оснований для возбуждения дела.

Фаст: А кто конкретно принял решение не возбуждать?

Калнмейерс: Может быть, даже я писал постановление. Нужно смотреть в архивах, если они сохранились».

Более того – все документы расследования гибели Подниекса были уничтожены в 90-х годах. Их пыталась найти Татьяна Фаст, когда работала над книгой. Результат был ошеломляющим. Калнмейерс, опять тот самый Калнмейерс, заявил ей, что документов уже нет. «…Когда я вновь созвонилась с прокурором Калнмейерсом, он сказал, что материалов следственного дела в архиве Генеральной прокуратуры нет. Вероятно, их уничтожили за давностью лет. На мой возглас, как же так, ведь речь идет об очень известном человеке, г-н Калнмейерс пояснил, что дела «отказников», то есть те, по которым не возбуждены уголовные дела, долго не хранятся, тем более их никто не сортирует на известных и неизвестных. Когда это могло произойти, мой собеседник сказать не мог, потому что с 1993 по 2000 год уходил из прокуратуры в частный бизнес. А за эти годы в учреждении поменялось огромное количество народа...», – вспоминает Фаст».

В интервью «Вестям сегодня» в ноябре 2016 года Калнмейерс, комментируя наше расследование, заявил:

«По факту гибели Юриса Подниекса: следствие не обнаружило ни одного доказательства его насильственной смерти. Его акваланг был в неисправном состоянии, что показал экспертиза: рычажки дыхательного аппараты были неправильно установлены, дыхание затруднялось, а на глубине двух метров в дыхательные пути начинала поступать вода. Я лично присутствовал при вскрытии тела, где также была главный судмедэксперт страны госпожа Волксоне. Что сказать? Журналист Татьяна Фаст пишет, что у Подниекса было сильное сердце. Не было оно сильным – очень сильный атеросклероз сосудов, как мы видели в ходе судмедэкспертизы. Материалы дела были переданы в прокуратуру Кулдигского района и, к сожалению, уничтожены 8 сентября 1999 года – тогда никто не думал, что они могут представлять историческую ценность».

Наша журналистская группа продолжит расследование обстоятельств гибели Юриса Подниекса, Андриса Слапиньша и Гвидо Звайгзне. Следующий доклад мы опубликуем 20 января 2018 года.

Автор - Дмитрий Ермолаев
20.01.2017


.